ГЛАВНАЯ ФАНФИКШЕН РИСУНКИ ВИДЕОКЛИПЫ РАССКАЗЫ ГОСТЕВАЯ E-MAIL
Хаку и Тихиро: возвращение в мир духов.

Название: Хаку и Тихиро: возвращение в мир духов.
Автор: Элли
Пара: Хаку/Тихиро
Жанр: приключения, сказка (любовная линия присутствует)
Рейтинг: низкий, но есть :)
Отказ: «Унесенные призраками» принадлежат Хаяо Миядзаки
Аннотация: Спустя пять лет после расставания Тихиро и Хаку встречаются вновь – в своем мире. Но у Любабы на мальчика-дракона свои планы. В день его семнадцатилетия вступит в силу страшное проклятие. Есть ли шанс от него избавиться? И кто может в этом помочь?

[1] [2] [3] [4] [5]

       Это лицо показалось ей знакомым. Тонкое, светлое, с изящными чертами - сплошь мягкие линии и глубокие тени от спадающей на глаза челки. Яркие, выразительные глаза в обрамлении черных ресниц могли бы принадлежать девушке, равно как и немного своенравный изгиб губ. Но перед ней был юноша. Он сидел, откинувшись на спинку пластикового стула, и неторопливо потягивал через трубочку из бокала янтарный напиток. Похоже, яблочный сок. Самое то в такую жару. Его глаза равнодушно скользили по посетителям кафе, и если надолго останавливались на длинном, во всю стену, окне, в них появлялось какое-то грустное, мечтательное выражение. Он мог быть поэтом - непризнанным гением, ищущим вдохновение в унылом пейзаже за окном. Мог быть художником, у которого наступили трудные времена. Или музыкантом, перебирающим в уме ноты, складывающим их так и этак в поисках того единственного мотива, который отразил бы его внутреннее смятение, его стремления, его печаль.
       Тихиро не могла оторвать от него глаз. Наплевав на все приличия, на возможность оказаться в глупом положении, на косые взгляды соседей по столику, она смотрела и смотрела на парнишку у окна. В груди у нее зашевелилось какое-то тревожное чувство; какая-то затаенная боль вдруг нашла выход, и глаза защипало от подступивших слез. Непонятно. Нелепо. Бессмысленно. Когда такое было, чтобы незнакомый человек пробуждал в ней столь сильные эмоции? Она с трудом сдерживалась, чтобы не вскочить и не броситься к нему, не схватить за руки и не закричать: "Кто ты? Мы раньше встречались? Откуда я тебя знаю?"
       - Тихиро, - ее подруга Юми тронула ее за локоть и потрясла за руку. - Эй, что с тобой? Перестань так смотреть на него. Ты его знаешь?
       Тихиро не ответила.
       - Так знаешь? - не отставала Юми.
       - Мне кажется... - выдавила Тихиро и снова замолчала.
       - На тебя уже оборачиваются, - предупредила Юми.
       - Да...
       - У тебя в бокале растаял лед.
       - Ага...
       - И тушь потекла.
       - Да...
       Это был уже перебор. Тихиро не пользовалась ни тушью, ни какой-либо другой косметикой. Во-первых, считала, что в пятнадцать лет начинать еще рано, а во-вторых, думала о чем угодно, кроме кокетства. Тем необычнее было ее теперешнее поведение.
       - Дай догадаюсь, - вздохнула Юми. - Ты нашла своего принца, и он забрал твое сердце. И мозг.
       - Хаку, - прошептала Тихиро. Глаза у нее расширились, губы задрожали.
       - Что?
       - Это же Хаку, тот дракон, ученик Любабы из купален «Абурая».
       Удивленная Юми раскрыла рот для очередного "что?" Но в этот момент парень неожиданно вздрогнул, словно услышал их разговор. И оглянулся.
       Зеленые с задумчивым прищуром глаза остановились на Тихиро, и та почувствовала, как затрепетало сердце, как кровь, разгоняясь по венам, запульсировала в висках. Ладони мгновенно взмокли, а губы, наоборот, от волнения пересохли, и во рту тоже стало так сухо и так неприятно, словно она шла на самый сложный в своей жизни экзамен, не выучив ни строчки. Юноша смотрел на нее, и Тихиро казалось, она погружается в сновидение. Казалось, она видит этот сон не впервые. Казалось, все это уже было когда-то, с кем-то... может быть, даже с ней... и с ним...
       Но ведь это был всего лишь сон?!
       Молодой человек отвел глаза, вынул из кармана несколько монет и аккуратно положил их на стол рядом со стаканом недопитого сока. Потом поднялся - грациозно, точно в замедленном темпе. Тихиро зачарованно следила за тем, как всколыхнулись от этого движения его темные, длинные, ровно обрезанные волосы, и челка упала на глаза. Не обращая внимания на настойчивые подергивания Юми, которая так и не отцепилась от ее локтя, Тихиро тоже начала вставать со стула - так же медленно, но бездумно и неуклюже, привлекая все больше любопытных взглядов. Над ней уже откровенно потешались, а кое-кто даже тыкал пальцем. Юми покраснела. Тихиро открыла рот, чтобы что-то сказать.
       Но все слова выветрились у нее из головы, когда юноша прошел мимо, не удостоив ее даже коротким взглядом. Дверь за ним закрылась.
       Тихиро вдруг стало жарко. И не просто жарко, а невыносимо, чудовищно жарко. Стыд ударил в лицо, и на щеках расцвели красные пятна, а в ушах зазвенело. Руки и ноги перестали слушаться. Тихиро неожиданно поняла, что только что выставила себя на посмешище, и что она не в силах шелохнуться: ни опуститься обратно на стул, ни сделать невозмутимое лицо, ни засмеяться над собственным позорным поведением. Щеки горели, как два спелых яблока, а в груди теснились стыд, и обида, и непонимание, и растерянность, и даже злость. Она же помнила, знала этого мальчика! Она видела его раньше! Они были знакомы!
       Ну да... Он тогда учился на волшебника и умел превращаться в дракона. Отлично, Тихиро! Расскажи об этом Юми. И всем тем, кто таращится на тебя со всех концов кафе.
       Сообразив, что от обиды вот-вот расплачется, Тихиро подхватила с соседнего стула свою сумку и бросилась вон из кафе.
       - Эй, а платить кто будет? - раздался из-за спины громогласный мужской голос.
       Тут уж Тихиро не выдержала. Сколько могла, глотала слезы, но, едва ступив за порог, разрыдалась.
       - Я заплачу, - пролепетала Юми и полезла за деньгами в сумочку.
       Когда она вышла, тоже красная от смущения и тоже расстроенная, фигурка Тихиро уже виднелась в конце аллеи.
       - Эй, Тихиро, подожди, слышишь? - Юми перекинула ремешок сумки через плечо и бросилась догонять подругу.
       Прохожих на улице не было. Где-то на соседней аллее, за буйно разросшимися кустами белых роз маячил чей-то силуэт, и раздавались детские голоса. Но здесь, у кафе было тихо, если не считать редкого карканья ворон. На город опускался душный синий вечер. Недавно прошел дождь, асфальтовую дорогу искололи лужи, и в них отражались зеленые ветви деревьев и дымчато-оранжевое от закатного солнца небо.
       Тихиро брела по дороге, вытирая слезы руками и шмыгая носом.
       - Уф! Постой. Подожди. - Юми нагнала ее и пристроилась идти рядом. Пару минут молчала, подбирая слова, чтобы начать разговор.
       - Слушай... Может, расскажешь, что случилось?
       Тихиро отрицательно мотнула головой и ничего не ответила.
       - Ты знаешь этого парня? Он... - Юми нахмурилась, - бросил тебя, что ли?
       Вопрос произвел на Тихиро странное впечатление. Она подняла голову и уставилась на подругу изумленно и немного испуганно. Повторила:
       - Бросил?
       - Я просто подумала, - начала оправдываться Юми, - что если ты его знаешь, а он делает вид, что с тобой не знаком, и проходит мимо, будто не видит тебя, то это значит...
       - Он не помнит меня, - грустно перебила Тихиро. - Только и всего.
       Юми хмыкнула.
       - Но так не бывает!
       - Почему?
       - Он что, в аварию попал? Ему память отшибло? Или вы были знакомы, когда еще на горшках рядом сидели? Если так, то не вижу повода так сильно убиваться.
       - Ты не поймешь, - Тихиро свернула на соседнюю аллею и уныло опустила голову.
       - Почему это я не пойму, интересно? Ты только что выставила нас двумя полными дурочками...
       - Ты-то причем?
       - ... и я имею право знать, из-за чего.
       - Не поверишь, - Тихиро обреченно махнула рукой. - Я сама уже не понимаю, что на меня нашло. Мне показалось, я узнала его, но теперь... Не уверена. Может, просто приснилось его лицо.
       - И имя тоже приснилось? Как ты его назвала? Хаку?
       Тихиро вздрогнула. Внутри всколыхнулась взвесь недавних чувств: боли, тоски, безнадежности, беспросветного одиночества и... какой-то щемящей нежности - такой же необъяснимой, как и уверенность в том, что эти зеленые глаза, эти тонкие черты лица, эта грациозность и вместе с нею твердость, самоуверенность, могли принадлежать лишь одному человеку.
       - На самом деле его звали по-другому, - уныло проговорила Тихиро. - Его звали... - она напряглась, вспоминая. Наморщила лоб, сдвинула к переносице брови, устремила взгляд в одну точку.
       Вверху каркнула ворона - раскатисто и так громко, что Юми подскочила и задрала голову.
       - Вот ведь разлетались. Ты посмотри, а?
       - Не могу вспомнить, - раздраженно сказала Тихиро. - Вертится в голове, но... нет.
       - А купальни? А дракон? Это что?
       Тихиро лишь пожала плечами и снова уткнулась взглядом в асфальт.
       - Ладно. Не говори, если не хочешь, - пробормотала Юми и отвернулась. Обида в ее голосе заставила Тихиро тяжело вздохнуть.
       - Наверное, я все выдумала, Юми. Извини. Глупо получилось.
       - Ладно, забудь. Времени уже почти десять, пора домой. Ты на остановку?
       - Нет, сегодня пешком. Но могу проводить, если хочешь.
       Юми улыбнулась и кивнула. Вот такую Тихиро она знала и любила: спокойную, рассудительную, всегда готовую поддержать и оказаться рядом в нужную минуту.
       Они медленно побрели по пустынному парку, вдыхая острые запахи цветущих роз, дождевой воды и подступающей вечерней прохлады.
       Скоро стемнеет. Небо уже посинело, и подсвеченные оранжевым солнцем облака выглядели эффектно и несколько зловеще. Деревья бросали на землю густые тени, постепенно сливающиеся в одну сплошную вечернюю синеву. Где-то впереди, еще совсем далеко, забрезжили огоньки первых фонарей - это отсюда уже было видно шоссе, по которому проносились машины. А вместе с ним и остановку.
       Неожиданно на дорогу прямо перед девушками спикировала огромная серая ворона. Тихиро резко остановилась, Юми от испуга отпрянула. Птица похлопала крыльями, повернулась и уставилась на застывших подруг круглыми черными глазами. Потопталась на месте и издала неприятное, скрипучее карканье.
       Юми словно очнулась. Замахала руками, топнула ногой:
       - Кыш отсюда! Кыш! Пошла прочь!
       Птица отпрыгнула - как-то неторопливо и даже нехотя. Забила крыльями и снова закаркала. А потом тяжело снялась с места и взлетела ввысь, в закатное небо, и ее крики слились с криками других птиц.
       - Проклятая ворона, - ругнулась Юми. - Видала, какая наглая? Откуда их тут столько взялось?
       - Мы давно здесь не были, - сказала Тихиро и только теперь заметила, что затаила дыхание. - Фууу.
       - На прошлой неделе еще никакие вороны здесь не...
       - Тихо! - вдруг шикнула Тихиро. – Тс-с-с!
       - Что? - Юми удивленно поглядела на нее.
       - Слышишь?
       Юми слегка втянула голову в плечи, прислушиваясь.
       - Нет.
       - Мне показалось, кто-то звал на помощь.
       - Господи! - Юми всплеснула руками. - Да что с тобой сегодня такое? Кто тут может звать на помощь?
       - Вот опять! - Тихиро резко развернулась. - Вон там! Пошли скорее!
       - Стой! Тихиро, не так быстро! Если и так, вдруг там опасно? Куда ты? Черт...
       Аллея уводила назад, до поворота оставалось еще далеко, и Тихиро сделала первое, что пришло на ум: бросилась в сторону прямо через розовые кусты. Хорошо, что за ними оказалась довольно сносная полянка, по которой можно было легко пробежать до следующей живой изгороди. Юми зацепилась блузкой за острые шипы и громко выругалась, сообщив розам все, что она о них думает. Тихиро уже исчезла за противоположными кустами.
       - Да стой ты, сумасшедшая! - в отчаянии закричала Юми.
       Тихиро выскочила на аллею, быстро огляделась.
       - Смотри! - и ткнула пальцем куда-то вверх.
       Едва подоспевшая разозлившаяся Юми вздернула подбородок и сощурилась, вглядываясь в навалившийся на землю вечерний полумрак. Она уже открыла рот, чтобы выругаться снова и донести до подруги, что ничегошеньки она там, вверху, не видит, но так и застыла, не выдавив ни слова.
       Под кронами деревьев метались вороны. Их было много: десятки огромных птиц, похожих на черные тени. Они с диким карканьем кружили и кружили над чем-то... или кем-то, кого отсюда было не разглядеть, и пикировали вниз, и хлопали крыльями.
       - Кто там? - прошептала Юми. - Котенок? Или щенок? Вороны на кого-то напали?
       - Они не похожи на обычных ворон, - еле слышно отозвалась Тихиро.
       Юми не ответила, и Тихиро подумала, что она просто слепа, раз не видит, не понимает. Она не была уверена, что сама понимает все, что происходит, или что видит что-то особенное. Но если зрение и подводило, то чувства кричали на все лады: вот оно, вот оно - то самое, то необычное, необыкновенное, безумное, пугающее, влекущее с неимоверной силой! Это волшебство! Это колдовской вихрь! Это то, чем откликались порой ее глубокие, наглухо запертые в недрах памяти сны и воспоминания о том, чего, казалось, не было.
       - Хаку! - закричала Тихиро, и ее звонкий голос разнесся по округе. В памяти вспыхнуло окно, распахнутое в голубое небо, и зеленоватые волны разлива до самого горизонта; извивающийся белый дракон в брызгах крови, и его глухое рычание, его мутные глаза, вязкие красные нити, тянущиеся с клыков и собирающиеся в лужи на полу. Истекающий кровью Хаку.
       Что-то творилось здесь и сейчас, но Тихиро провалилась в собственные воспоминания. Не замечая ни Юми, ни темного парка, ни колючих розовых кустов, она рванулась вперед.
       - Я сейчас, я помогу тебе... Ну почему же ты вечно попадаешь во всякие передряги?!
       Тихиро вывалилась из кустов на аллею как раз вовремя, чтобы увидеть, как очередная жирная ворона пикирует на человека. Тот увернулся, закрывая лицо руками, и что-то прокричал. Тихиро не разобрала.
       - Убирайтесь! - завопила она. - Пошли прочь! Зачем он вам? Чего вы от него хотите?!
       Еще одна ворона бросилась на парня и на этот раз вцепилась в плечо и начала клевать и рвать когтями. Парень ошеломленно замахал руками, завертелся, пытаясь стряхнуть с себя обнаглевшую птицу, но та держалась крепко. А над ним, постепенно снижаясь, уже кружили новые и новые птицы, и выжидали, чтобы изловчиться и тоже вонзить когти.
       - Хаку, держись! - Тихиро подскочила к нему, сдергивая с плеча сумку, и размахнулась.
       Бум!
       Не зря взяла в библиотеке сразу три книги.
       Удар пришелся точно в цель. Ворона оторвалась и, кувыркаясь, отлетела в сторону. Врезалась в землю, растопырив крылья, точно многопалые руки, и бочком, бочком, подпрыгивая, двинулась в новую атаку.
       - А ну сгинь! - Тихиро снова размахнулась сумкой. - Только подойди, попробуй!
       Ворона запрыгала и замахала крыльями, отступая. Остальные продолжали кружить над головами, но больше не нападали. Парень все еще прикрывал голову руками и пригибался, но если бы Тихиро посмотрела на него, то заметила бы, что он не сводит с нее глаз.
       - Убирайтесь! - сердито выкрикнула Тихиро. - Ну? И передайте тому, кто вас послал, что у него ничего не выйдет! Хаку теперь человек. Просто человек, поняли? Вы не имеете права на него нападать!
       Вороны еще покружили под кронами деревьев, пока Тихиро стояла, стараясь отдышаться, а потом, словно что-то решив сообща, потянулись вверх и исчезли в вечерней мгле.
       - Тихиро, - раздался слабый голос Юми, которая вылезла, наконец, из кустов и теперь стояла, отряхиваясь и пробуя приладить разорванные края рукава блузки друг к другу. - Что это было? Ты на кого тут кричала?
       Тихиро не обратила внимания на вопрос. Она повернулась к юноше и тихонько выдохнула, прикусив губу и не зная, что сказать. Тот тряхнул головой, убирая с лица пряди длинных, до плеч, волос. Потом зажал рукой кровоточащее плечо. Он не был особенно взволнован, хотя может быть, это от шока? Молчание становилось нестерпимым, и Тихиро не придумала ничего лучше, чем неловко поинтересоваться:
       - Больно?
       - Заживет, - пробормотал парень.
       Она кивнула.
       - Тихиро, автобус, - напомнила Юми. – Мы, наверное, уже опоздали.
       - Эти птицы... - парень поднял лицо к небу, выискивая глазами улетевших ворон. - Откуда они взялись, ума не приложу. Ни с того ни с сего набросились на меня.
       - Так ты их не знаешь? - спросила Тихиро. Вопрос прозвучал донельзя глупо, но парень только нахмурился и пожал плечами.
       - Хаку... - начала Тихиро и запнулась. - Ты ведь Хаку?
       - Меня зовут Кохаку Нуси, - настороженно произнес юноша.
       - Точно, - Тихиро не смогла сдержать улыбку облегчения. - Нигихаями Кохаку Нуси, верно? Ну, я и говорю, Хаку.
       - Никто меня так не называл. А откуда ты знаешь мою фамилию?
       - Тихиро, - Юми капризно притопнула ножкой. - Долго ты еще будешь тут... Опоздаем на последний автобус.
       - Можешь идти, я не поеду.
       - Но я... я боюсь одна! Вдруг эти вороны вернутся?
       - Пошли вместе, я провожу, - сказал парень. - Хотя если они прилетят снова, толку от меня будет мало. Сумки у меня нет, - он развел руками и виновато улыбнулся.
       - Так ты совсем меня не помнишь, - грустно сказала Тихиро, когда они вышли на соседнюю аллею, освещенную парой фонарей.
       - А должен?
       - Я Тихиро Огино. Но все в купальнях называли меня просто Сэн, потому что так распорядилась Любаба. Ее ты тоже не помнишь?
       - По-моему, ты принимаешь меня за кого-то другого, - с сомнением сказал Кохаку.
       - И вовсе нет. Ты просто забыл. Я и сама вспомнила только сегодня вечером, когда увидела тебя в кафе.
       - Так ты поэтому так на меня смотрела, - усмехнулся юноша. - А я подумал, с тобой нехорошо.
       - А по-моему, с ней действительно нехорошо, - вставила Юми.
       - Это случилось, когда мне было десять. Мы с мамой и папой только приехали сюда, купили дом и попали... попали в эти купальни. А ты жил там уже несколько лет, Хаку! Ты был учеником Любабы. Неужели ты совсем ничего не можешь вспомнить?
       Тихиро посмотрела на него в отчаянии.
       - Нет, - Кохаку, кажется, было не по себе. Юми его отлично понимала и виновато переглянулась с ним, когда Тихиро отвела взгляд. Только что пальцем у виска не покрутила.
       - А что от тебя понадобилось этим птичкам, вот еще вопрос...
       - Они просто бешеные, - сказала Юми. - Иногда вороны нападают.
       - Но не на людей! И это были не вороны.
       - Конечно, конечно. Ладно. Это были духи этого парка, - серьезно кивнула Юми. - Им не понравилось, что кто-то гуляет здесь в такое время без спросу, и они решили проучить нас.
       - Вы мне не верите, - с горечью сказала Тихиро. - Но ты помнишь, как однажды, в детстве спас девочку, упавшую в Янтарную речку? Помнишь, Хаку?
       Парень покачал головой. Трудно было понять, о чем он думает: казалось, в полумраке его прикрытое длинной челкой лицо не выражало никаких эмоций. Конечно, он не помнил, ведь тогда, давным-давно, ее спас не человек, а дракон. Белый-белый, с мягкой шерсткой и узкой лисьей мордой, с длинным, необыкновенно гибким и сильным телом и прозрачно-зелеными, как кусочки морского льда, глазами. Совсем как в ее забытых сновидениях. Он не помнил... Но почему же вдруг вспомнила она? И как заставить его поверить ей? Как не дать ему сказать "прощай" и снова исчезнуть из ее жизни, как он сделал это уже дважды?
       А может, это лишь морок. Может, и не было никаких встреч, а были лишь сны: яркие и красочные, полные невыразимых эмоций, но - увы! - нереальные.
       Тихиро думала об этом, ступая по дороге, глядя на приближающиеся огни шоссе и слушая шум проезжающих по нему машин. В голове у нее теснилось множество вопросов. Хотелось узнать, где теперь живет Хаку и с кем, закончил ли он школу, остались ли у него колдовские способности... Господи, да помнит ли он ну хоть что-нибудь? Ну, хотя бы необъяснимые провалы в памяти у него должны быть? Не передать словами, как больно и обидно было Тихиро от осознания собственного бессилия. В кои-то веки с ней происходило нечто необыкновенное, если не сказать волшебное, а она не могла ни разобраться в этом, ни удержать, ни поверить до конца, ни доказать собственную правоту. Наверное, стоило смириться с тем, что ей не на что надеяться. В лучшем случае Хаку принимает ее за ненормальную. В худшем... Ох, лучше и не думать.
       Парень молчал, Юми тоже шла молча. Так, в неловкой тишине, они и добрались до остановки.
       - Может, поедешь со мной, - без намека на надежду в голосе осведомилась Юми, когда к остановке подошел автобус - последний на этот день, - и припозднившиеся пассажиры начали подниматься в салон.
       - Я пешком, - упрямо сказала Тихиро и не стала добавлять, что для нее это, возможно, последний шанс поговорить с Хаку.
       Юми кивнула и невесело улыбнулась на прощанье.
       - Я провожу тебя, - предложил Кохаку, когда автобус, удаляясь, запыхтел по шоссе. – Далеко отсюда?
       - Четыре квартала. Я живу за мостом, знаешь?
       - Нет. Я недавно в городе. Ничего здесь не знаю. Кстати, я не поблагодарил тебя за спасение от ворон. Спасибо, - он потер плечо, на котором сквозь тонкую ткань рубашки проступили темные пятна крови, и поморщился. - Они бы меня заклевали насмерть.
       - Хаку... - Тихиро набрала в грудь побольше воздуха. - Я понимаю, как нелепо это звучит, но...
       - Тихиро, - его голос прозвучал тихо, но твердо, и девушка замолчала. - Ты меня точно с кем-то путаешь. Я приехал сюда вчера вечером и до этого никогда здесь не был. Всю жизнь прожил в Наёро, на Хоккайдо, с самого рождения. Это слишком далеко отсюда, чтобы поверить в случайную встречу.
       - Ты можешь просто не помнить...
       Парень закатил глаза.
       - Все я прекрасно помню. И давай не будем больше говорить об этом. Ладно?
       Тихиро в отчаянии стиснула зубы.
       - Ладно. Так к кому ты приехал?
       - Ни к кому. Путешествую.
       - Автостопом? - удивилась Тихиро.
       - Как придется.
       - Расскажи?
       Всю дорогу до дома Тихиро - до каменного моста через речку Цукино и разросшихся диких садов - Кохаку рассказывал о том, как здорово ощущать себя свободным от всяческих уз: от семейных обязательств и дружеских привязанностей, от надоевшего дома и традиций, от ожиданий окружающих людей, от необходимости ходить в одну и ту же школу, заниматься одними и теми же делами, не представляя, зачем ты вообще родился на свет. Просто потому, что так принято, и так делают все. Он говорил о поиске смысла, о пути, который нужно пройти, чтобы понять, наконец, свое предназначение. О том, что сам он еще не знает, чем будет заниматься, поэтому и убежал из дома, оставив родным лишь записку с просьбой не волноваться.
       Тихиро слушала, и в памяти у нее все живее, все ярче прорисовывался образ Хаку: свободолюбивого, тщеславного, независимого, мечтательного, наивного и глупого-глупого мальчишки, возомнившего себя великим волшебником. Конечно, быт, школа - не для него! Память начисто стерта, но амбиции остались. А может, где-то сохранились и воспоминания о том, кем он когда-то был или мог стать? Может, подсознательное стремление вернуться туда, в мир духов, и погнало его в путь?
       Как бы то ни было, рядом с Тихиро шел все тот же Хаку. Теперь она была абсолютно уверена в этом.
       - Вон мой дом, - с сильно колотящимся от волнения сердцем она указала вперед, на начало расцвеченной фонарями улочки. - Самый первый.
       Неужели он сейчас просто развернется и уйдет?
       Над рекой под мостом навис густой белесый туман. Неожиданно навалилась духота, от сырости стало трудно дышать. Кохаку, казалось, ничего не заметил и пошел по мосту, засунув руки в карманы своих серых холщевых штанов. У Тихиро в груди шевельнулось дурное предчувствие, и она поспешила следом, стараясь держаться поближе к парню. В конце концов, им нужно было лишь пересечь реку, а дом - вот он, рукой подать. Дикие сады разрослись по обе стороны от улицы, поглотив маленькие, жмущиеся друг к другу жилые дома, и среди листвы виднелись одни крыши и кое-где - горящие фонари.
       Тихиро уже разглядела светлую раму на своем окне, а за ней - занавески, и только собиралась спросить у Хаку, где он остановился и куда теперь пойдет, как вдруг что-то тяжелое уперлось в грудь. Твердая незримая преграда, не дающая ступить больше ни шагу. Дыхание перехватило, и Тихиро с Кохаку растерянно попятились. Остановились как раз на середине моста. Туман клубами поднимался с речной воды все выше и выше, пока не застелился по серой каменной поверхности моста, не окутал ноги до коленей и не потянулся вверх.
       - Что это такое... - заговорил Кохаку, но горло неожиданно сдавило невидимой силой, и он схватился руками за шею.
       - Пусти его! - воскликнула Тихиро, непонятно, к кому обращаясь. – Хаку, что с тобой?!
       - Тихо, тихо, - раздался вдруг скрипучий старческий голос, - чего расшумелась?
       И прямо перед ними туман уплотнился, вытягиваясь в белый столб величиной с человека, и из него соткалась крепкая фигура старухи. Постепенно проступили краски, и вычертились детали. Темно-серое платье с пышными юбками, короткие руки с острыми ярко-красными ногтями, богатые перстни на каждом пальце, голова на несколько размеров больше положенного, увенчанная негабаритной прической - толстым пучком седых волос. Старческое лицо с длиннющим носом и отвратительной бородавкой между бровей. Густо накрашенные сиреневыми тенями глаза - мутноватые, с чуть пожелтевшими белками. Жуть, а не старуха!
       Юноша от изумления открыл рот. Тихиро испуганно прижала кулаки к груди.
       - Любаба, - выдохнула она.
       - А, Сэн, - ведьма растянула губы в зловещей ухмылке. - Как же, как же, помню. Вытянулась, повзрослела. Что, лучше тут живется, чем у меня в купальнях?
       - Кто вы такая? - Кохаку отважно выступил вперед, стараясь оттолкнуть Тихиро назад и прикрыть собой. Голос его не слушался, горло все еще перетягивали невидимые веревки. - Чего вам от нее надо?
       - От нее? - старуха засмеялась. - Ничего. Коготки рассказали мне, что вы повстречались, и с вами двумя им не справиться. Хотя я думаю, они просто перетрусили. Что может сделать сопливая девчонка да лишившийся волшебной силы юнец против моего колдовства?
       Кохаку ободряюще сжал руку Тихиро, второй рукой по-прежнему держась за сдавленное горло.
       - Отпустите его, Любаба, он ничего не помнит, - в отчаянии проговорила Тихиро.
       - Совсем? - седые брови старухи вылезли на морщинистый лоб. - Зато ты, гляжу, помнишь больше, чем следует.
       - Зачем вы пришли?
       - Скажем так. Я хочу забрать то, что мне принадлежит.
       - Да? И что же?
       - Его, - узловатый палец с длинным ногтем ткнулся в сторону Кохаку.
       Парень продолжал теснить Тихиро назад, прочь от старухи. Может быть, инстинктивно догадывался, что заколдован только мост? Может быть, помнил о заклятии удушья еще со времен своего ученичества?
       - Я не понимаю, о чем вы говорите, - прохрипел он. - Сначала Тихиро, а теперь вы.
       - А он и правда ничего не помнит? - озадаченно спросила Любаба. - Совсем-совсем?
       Тихиро усердно замотала головой. Вдруг старая ведьма поймет, что парень превратился в обычного человека, да уберется восвояси?
       - Кажется, я перестаралась, - старуха задумалась, прищурив глаза и глядя куда-то в сторону. - Гм. Ну, что ж теперь делать? Время пришло, Хаку, пора возвращаться.
       - Она сумасшедшая, - тихо пробормотал юноша, отталкивая девушку все дальше и дальше назад. До края моста оставалось совсем немного. Любаба не двигалась со своего места в центре.
       - Ах, Хаку, Хаку... Опять ты меня подводишь! - сказала она с нотками сожаления в голосе. - Но время не терпит. Придется помочь тебе вспомнить.
       С этими словами она звонко щелкнула пальцами, и в ее руке мгновенно вырос тугой розоватый шар огня. Язычки пламени заплясали по его поверхности, словно пытаясь вырваться на волю.
       - Ой, - пискнула Тихиро. - Она будет колдовать. Оно сейчас взорвется...
       - Бежим! - крикнул Хаку, разворачиваясь и резко дергая девушку за руку.
       - Память, вернись! - громыхнула им вслед Любаба, и ее шар вспыхнул ослепительно-белым светом, озарив на мгновение всю округу.
       - Беги быстрее, - задыхаясь, бросила Тихиро. - Она промазала! Она не догонит нас!
       - За ними! - скомандовала с моста ведьма, и в тот же миг послышалось знакомое карканье и шелест десятков крыльев.
       - Ой, мамочки, - заскулила Тихиро.
       Они с Хаку выскочили на шоссе и помчались по тротуару в сторону городских кварталов. У Тихиро тлела слабая надежда, что вороны не погонятся за ними в людном месте, что им не нужны свидетели. Но улицы пустовали. Ни одной машины, ни единого прохожего, как нарочно, не попадалось. Город уже погрузился в ночную тьму.
       Вороны настигли их быстрее, чем они успели пробежать квартал. Ринулись вниз. И только теперь Тихиро увидела, что никакие это не вороны, что на лапах у них острые стальные когти, а лица - человеческие, с длинными-предлинными носами вместо клювов и безумными, злобными желтыми глазами навыкате.
       - А-а-а! - от страха закричала она.
       Что-то ударилось ей в спину и больно кольнуло. Потом еще раз. Футболка затрещала под птичьими когтями, и Тихиро закрутилась, пытаясь защитить исцарапанную спину. Непрошенные слезы навернулись на глаза, застилая все вокруг мутной пеленой, и потекли по щекам.
       - Уйдите! - в отчаянии кричала она, молотя руками воздух, натыкаясь на птичьи тела. Черные перья полетели во все стороны, скрипучее карканье превратилась в
       оглушительные вопли, не похожие ни на вороньи, ни на человеческие. И когда Тихиро споткнулась и рухнула на асфальт, разбив в кровь колени и ободрав ладони, когда сразу несколько огромных крылатых тварей вонзили в нее свои когти, и она задохнулась от боли, вдруг прогремел зычный, полный невероятной силы голос:
       - ПРОЧЬ!
       Полыхнуло зеленым, и с той стороны, откуда донеслись голос и пламя, щеку и голое плечо под разорванной футболкой Тихиро опалило огнем.
       - УБИРАЙТЕСЬ!
       Новый всполох - и птицы-демоны заверещали, захрипели, взвыли на все лады и шарахнулись в стороны. Некоторые с глухим стуком упали на дорогу, в момент обугливаясь и рассыпаясь пеплом. Другие взмыли ввысь и бросились врассыпную, исчезая за крышами домов.
       Вскоре все стихло.
       - Мамочка, ой мама... - истерично повторяла Тихиро, обхватив себя руками, крепко зажмуриваясь и раскачиваясь на коленях из стороны в сторону. Лицо у нее было грязным от дорожной пыли и слез. Резинка с волос почти сползла от птичьих когтей, и теперь волосы торчали во все стороны, как здоровенная, неряшливая копна сена. Под разорванной футболкой на спине и плечах виднелись глубокие окровавленные царапины.
       - Тихиро! - Хаку бросился к ней и схватил за запястья, отводя ее руки в стороны. - Тихиро, прости меня, пожалуйста, прости!
       Девушка изумленно вскинула взгляд, только чтобы увидеть огромные, блестящие от невыплаканных слез глаза прямо напротив, всего в каких-то паре сантиметров от своего лица.
       - Хаку? - прошептала она.
       Он все еще светился каким-то странным внутренним сиянием. Растрепанные волосы отсвечивали зеленым, напряженно сведенные брови и не по-человечески яркие глаза придавали его лицу сходство с... драконом?
       Онемевшая Тихиро ошарашено разглядывала его, не пытаясь ни пошевелиться, ни освободить запястья, которые парень все еще держал в своих руках.
       - Хаку, - очумело прошептала она, наконец, и расплылась в нелепой, обалделой улыбке. Счастливо хлюпнула носом. - Ты вспомнил...
       - Она мне за все ответит, - с силой выдавил Хаку, поднимаясь на ноги и помогая Тихиро встать. - Прости меня, - и вдруг крепко-крепко прижал девушку к себе.
       Тихиро уткнулась носом ему в шею. Боль постепенно начинала овладевать ее вниманием, но она все оттягивала тот момент, когда придется осматривать свои раны. Сейчас она испытывала сильнейшее облегчение, и вместе с тем ее трясло от пережитого страха. Она вдыхала запах Хаку: его чуть влажной от пота кожи и ветра в его волосах, его льняной рубашки, и еще чего-то давным-давно забытого, но до боли близкого и родного. Запах призрачной страны, откуда не возвращаются. Запах колдовства и безумной свободы. Запах нежности и первой влюбленности... Запах прошлого.
       - Прости меня, - повторял Хаку, гладя девушку по волосам. - Я собирался найти тебя, когда уйду из учеников, но Любаба лишила меня памяти.
       - Ты не виноват, ты же не знал...
       - Я должен был догадаться, что так просто она меня не отпустит.
       Неприязненные нотки в его голосе насторожили Тихиро, и она отстранилась, заглядывая ему в лицо.
       - Хаку?
       Он шумно вздохнул, оставив ее и отойдя в сторону.
       - Ты чего-то не договариваешь?
       - Я не уверен. Все еще смутно помню, но мне кажется, Любаба не просто так нашла меня.
       - Она говорила, что время пришло, - встревожено сказала Тихиро. - Ты об этом?
       - Она что-то оставила мне напоследок, когда я уходил.
       - Что? Какую-то вещь?
       - Не знаю... Может, проклятие.
       - Вроде того черного червячка, - Тихиро почувствовала, как ей становится холодно от одного воспоминания о мерзкой юркой твари, сидевшей на печати Зенибы.
       - Пойдем, - Хаку настороженно огляделся. - Любаба может вернуться. Я попробую залечить твои раны, раз уж волшебная сила снова со мной.
       - Куда ты? Мой дом...
       - Тебе нельзя сейчас домой. Любаба все еще там. А, кроме того, нам пока лучше не расставаться. Она знает, что ты много для меня значишь, и может напасть на тебя.
       - Птички чуть меня не убили, - всхлипнула Тихиро, понимая, что вот-вот снова расплачется, как малое дитя, от обиды и пережитого испуга.
       - Пойдем. Пока ты со мной, тебе нечего бояться, - Хаку протянул ей руку.
       - А мои мама и папа? Они же не знают.
       - Ты можешь им позвонить с автомата, разве нет?
       - Да, - пробормотала расстроенная Тихиро. - Конечно.
       - Давай скорее. Я уже чувствую ее, - Хаку потянул девушку за собой.
       И тут где-то совсем близко раздался шелестящий голос:
       - Хаку? Мальчик мой, пора собираться домой. Пора возвращаться, как мы и условились. Ну же? Где ты? Покажись своей мамочке.
       Хаку поднял руку, сложил пальцы в какой-то непонятный знак, поднес их к губам и легонько дунул. Тут же погасли все фонари. Казалось, даже сам воздух уплотнился и потемнел.
       - Бежим, - шепнул Хаку. - Держись за мою руку, я тебя выведу.
       И они с Тихиро с головой нырнули в кромешную тьму.
       
       ~
       
       Крошечная лужица света от единственного фонаря разлилась под низким, ветвистым кленом. Несколькими метрами левее начиналась открытая деревянная терраса заброшенного дома, усыпанная прошлогодними кленовыми листьями, комьями земли, пучками сухой травы и прочим мусором, который ветер занес из сада. Тихиро сидела на огромном камне прямо под кленом, обхватив коленки руками и положив на них подбородок. Ее царапины затянулись благодаря каким-то непонятным нашептываниям Хаку, но следы от них все еще легонько покалывало, и мурашки пробегали по коже от воспоминания о теплом дыхании Хаку, касавшемся ее всего несколько минут назад.
       Тихиро было грустно. Она позвонила родителям и чуть не расплакалась в очередной раз прямо в телефонную трубку - от волнения, страха и радости одновременно. Внутри у нее бушевал такой ураган чувств, что выразить его, пожалуй, можно было только слезами. Кто бы знал, каких усилий ей стоило обмануть маму, сказав, что останется на ночь у Юми! Если бы не Хаку, находившийся рядом, если бы не его ободряющая, временами чуть встревоженная улыбка... Тихиро не сводила с него глаз. Ей казалось, отвлекись она хоть на минуту, - и он растворится в воздухе. Или она проснется у себя в комнате с мутным ощущением тоски и чего-то важного, но, увы, напрочь позабытого.
       Хаку стоял, прислонившись к опоре террасы, и задумчиво ковырял носком ботинка ворох старых листьев. За его спиной тускло отсвечивали грязные, потемневшие от времени витражи в сломанных раздвижных дверях.
       - Ну и втянул я тебя, - проговорил он тихо, обводя взглядом черные провалы между ближайшими кленами, словно ожидая, что оттуда вот-вот выпрыгнет десяток-другой злобных птиц-перевертышей.
       - Бывало и хуже, - грустно улыбнулась Тихиро, вспомнив купальни Любабы. - Что-нибудь придумаем.
       - Побудем здесь до утра, если ты не против, - Хаку кивнул на дверной проем. - Тут есть диванчик. Поспишь?
       - Не знаю, смогу ли уснуть. Я все думаю... Что же нам теперь делать?
       - Давай оставим это до завтра, - Хаку поморщился. Видимо, ему было неприятно думать... или вспоминать.
       - Она ведь не найдет нас здесь? - с надеждой спросила Тихиро.
       Хаку покачал головой:
       - Вряд ли.
       Где-то на востоке за городом послышался раскат грома.
       - Будет гроза, - сообщил Хаку.
       - Лето в этом году дождливое, - кивнула Тихиро. - То жарко, а то дождь хлещет сутками. Мама говорит, на весь июль такой прогноз.
       В небе снова прогремело, на сей раз ближе. Но молний в этом темном, заросшем и одичавшем саду видно не было. И то хорошо.
       - Пойдем в дом.
       Тихиро устало слезла с камня и вышла из лужицы жидкого света.
       - Темно, - она поежилась и потопталась на пороге.
       Хаку поднял руку раскрытой ладонью вверх, развел пальцы, и над ними вспыхнул похожий на светлячка шарик.
       - Здорово, - Тихиро улыбнулась и потянулась к нему, чтобы прикоснуться, но юноша вдруг отвел руку.
       - Не надо, - и, глядя в удивленное лицо девушки, нехотя объяснил, - можешь обжечься.
       Тихиро упрямо потянулась снова. На этот раз Хаку не препятствовал - только глаза у него чуть расширились, и дыхание неожиданно сбилось. Тонкие пальчики Тихиро осторожно приблизились к огоньку, погладили, едва касаясь.
       - Здорово, - на выдохе повторила она. - И горячо. Тебе не жжет?
       - Волшебство всегда жжет. Иди в дом.
       Тихиро с довольной улыбкой поднялась на террасу. Пальцы горели от прикосновения к огоньку. И щеки горели от близости Хаку. Хорошо еще, что здесь так темно - огонек давал не больше света, чем обычная свечка, и обстановка просматривалась с трудом. Небольшой диванчик, накрытый старым, дырявым пледом - Тихиро хлопнула по нему ладошкой и выбила облачко пыли. Чихнула. Плетеный стол и пара стульев напротив раздвижных дверей. И бесконечные стопки книг, разложенные по всему полу и присыпанные мусором, листьями и толстым слоем пыли.
       В воздухе пахло затхлостью, но с улицы порывами проникал предгрозовой ветер.
       Тихиро несмело опустилась на краешек дивана и потерла ладонями коленки. Бесформенная футболка, бесформенные короткие штаны - все какого-то болотно-зеленого цвета разных оттенков. Кое-как стянутые резинкой, нечесаные длинные волосы - после налета птичек они пришли в совсем уж плачевное состояние. Тонкие щиколотки над массивными кроссовками... Эх, Тихиро! Когда-то мама говорила: повзрослеешь - поправишься. Прошло столько лет, а ничего не изменилось. Она по-прежнему нескладная, угловатая худышка с острыми коленками и тонкими, как спички, запястьями. Не то чтобы ее это сильно тревожило раньше... Так то раньше. А теперь вдруг стало важно. До такой степени важно, что захотелось свернуться клубком, спрятаться от пронзительного взгляда Хаку. Эх, Тихиро...
       - Ляг, поспи, - предложил Хаку, пододвинув стул ближе к диванчику и усевшись на него. Огонек на его ладони затрепетал от особо сильного порыва ветра, но не погас.
       - Нет, - Тихиро покачала головой.
       - Уже поздно.
       - Мне страшно, Хаку, - она опустила глаза, чувствуя, как на щеках проступает прямо-таки алый румянец. - Страшно, что я усну, а ты исчезнешь. Или Любаба найдет нас. Или все это окажется сном... одним из моих сновидений... Знаешь, иногда я вспоминала что-то, какие-то обрывки: море от горизонта до горизонта, странный поезд, рассекающий его волны, вой ветра в ушах - где-то высоко-высоко над землей, над самыми облаками. Мне было в них и хорошо, и плохо одновременно. Так тоскливо, одиноко... А теперь я боюсь, что все это - и ты - тоже окажется сном. Я сейчас усну здесь, а проснусь у себя в постели. И нужно будет вставать, собираться в школу... Терпеть не могу эту школу! Предыдущая была лучше, - Тихиро поджала губы.
       - Никуда я не денусь, - успокаивающе произнес Хаку. - Я же приехал сюда, чтобы встретиться с тобой, неужели ты еще не поняла? То есть я не помнил тебя, но искал везде, где был в эти последние два месяца. А ты сильно изменилась. Я бы, наверное, не узнал тебя, даже если бы помнил.
       Тихиро смущенно улыбнулась.
       - А я тебя узнала. Хотя ты тоже сильно изменился.
       За открытыми витражными дверями зашелестел дождь. Сначала тихо, потом все громче, веселее, настойчивее. Тихиро любила слушать этот шелест. И барабанную дробь капель, бьющих в окно ее комнаты, и журчание ручейков, сбегающих по бамбуковым водостокам с крыши. Дождь ее успокаивал. Убаюкивал. От дождя на душе становилось светло и немного грустно. Тихиро всегда представляла себе, что дождь - это слезы какого-то очень печального природного духа. Может быть, небесного или речного.
       - Иди сюда, - зевнув, позвала она и положила ладонь рядом с собой на плед. - Тут много места.
       Пару мгновений Хаку смотрел на нее пристально, с сомнением, и навалившийся было на Тихиро сон начал рассеиваться. Но потом пальцы юноши сжались вокруг огонька, и тот потух. Комната погрузилась в темноту.
       - Садись, - пробормотала Тихиро, прислушиваясь к звукам дождя и легких шагов. И лишь только Хаку оказался рядом, привалилась к нему плечом, а затем и вовсе нырнула в его объятия, склонив голову ему на грудь.
       - Так удобно, - шепнула она и счастливо вздохнула, закрывая глаза. - Спокойной ночи, Хаку.
       - И тебе спокойной ночи, Тихиро.
       За окном шумел дождь, а под ее щекой размеренно билось чужое сердце. Проваливаясь в сон, Тихиро лениво размышляла о том, как сильно Хаку отличался от других мальчишек. Может, все дело было в его драконьей сущности. Или в его доброжелательности. Или в призрачной стране, навсегда впитавшейся в его кровь. А может, он просто был другим. Особенным. С ним было не стыдно и не страшно – даже обниматься. Ни тогда, ни теперь.
       
       ~
       
       Ночью бушевала настоящая гроза. Тихиро спала тревожно, часто просыпаясь и вздрагивая от раскатов грома и вспышек молний, которые освещали сад даже сквозь плотные переплетения кленовых ветвей. Несколько раз ей снилось, будто это Любаба явилась по их с Хаку души: вынюхала, выследила и теперь плетет свои колдовские сети для белого дракона... ну, и для нее в придачу. В шуме дождя ей чудилось хриплое карканье и шелест десятков крыльев. Терраса плыла и качалась, по углам метались тени и вытягивались в длинных, узких призраков, шарящих тощими руками по полу, стенам, скудной мебели и россыпям книг. Их гибкие пальцы ощупывали все, что попадалось, и Тихиро в ужасе поджимала коленки, цепляясь за рубашку Хаку, а тот спал и ничего не замечал. И ей было так страшно... так жутко...
       К утру дождь прекратился.
       Тихиро очнулась от очередного зыбкого кошмара - невесть какого по счету в этой безумной веренице. Плед под ней сбился и наполовину сполз на пол. Хаку рядом не было, а книги и впрямь оказались разбросаны по всей террасе. И книги, и вырванные из них отсыревшие, желтые страницы, исписанные иероглифами, и какие-то картины, нарисованные на картоне тушью, растекшейся от дождя.
       - Хаку? - Тихиро встревожено поднялась с кушетки, приглаживая растрепанные волосы. Стянула с них резинку и сунула ее в рот.
       - Я здесь, - отозвался парень из сада.
       Заново перевязывая волосы, Тихиро выглянула из террасы.
       Было сырое, душное утро. Солнце поднялось из-за горизонта и опалило землю, и в воздухе остро запахло мокрой травой, прелыми листьями, распаренной землей и старыми лакированными досками террасы.
       - Я не стал тебя будить, - сказал Хаку и спрыгнул с камня. - Вот вышел оглядеться. Ты плохо спала.
       - Да, - Тихиро поежилась. - Мне снились кошмары.
       - Может, не все из твоих снов были кошмарами, - задумчиво произнес Хаку. - Любаба искала нас ночью. Воздух такой тяжелый, насквозь пропитанный темными чарами.
       - Так значит, эти тени... - Тихиро похолодела. - Ой.
       - Нужно уходить. Теперь призраки знают, где мы. Любаба доберется досюда со своими коготками - это лишь вопрос времени.
       - И куда мы? Мне нужно забежать домой, чтобы мама с папой не волновались.
       Хаку внимательно посмотрел на нее, сощурившись. Зеленые глаза оживленно заблестели.
       - У тебя есть велосипед?
       Тихиро удивленно кивнула.
       - Отлично! - Хаку хлопнул в ладоши. - Значит, будет, на чем добраться.
       - Добраться куда?
       - Слушай, - он подошел и сжал ладонями худые плечи Тихиро. - Я кое-что вспомнил ночью. Когда я уходил из купален, Любаба похлопала меня по плечу. Этого нельзя было допускать, понимаешь? Ведьмы часто передают так свою колдовскую силу, когда умирают, но и обычное заклятие могут передать.
       - Ты думаешь, она прокляла тебя? - испугалась Тихиро.
       - Понятия не имею. Это нужно выяснить как можно скорее.
       - Но как?
       - Догадайся, - Хаку мрачно усмехнулся. - Есть лишь один человек, который может точно определить, какие чары на меня наложили.
       - Зениба! - ахнула Тихиро и зажала рот ладошкой. - Но Хаку, она же...
       - На Дне Болота, я знаю. Поэтому я и говорю: нужно торопиться. Времени у меня - до захода солнца.
       - Для этого придется...
       - Отправиться в призрачную страну.
       - Через туннель и вокзал... - Тихиро сглотнула. - А где мы возьмем билеты на поезд?
       Хаку вдруг звонко расхохотался. Его глаза заблестели, щеки покраснели, словно внутри у него засиял огонек - такой же, как ночью на ладони. На мгновение он вдруг снова превратился в двенадцатилетнего мальчишку, для которого волшебство - это детская игра, а ученичество у могущественной старой ведьмы - увлекательное приключение. Любопытный, дерзкий, самоуверенный и бесстрашный.
       - Не забывай, что я умею летать, Тихиро, - весело заявил он.
       - Я с тобой, - твердо сказала Тихиро.
       - Что? - Хаку растерянно прекратил улыбаться.
       Тихиро тоже растерялась:
       - Я думала, ты предлагаешь пойти вместе.
       - Для тебя будет безопаснее остаться здесь, - серьезно произнес Хаку.
       - Ерунда! - Тихиро уперла руки в бока и опустила голову, глядя на него исподлобья со всем упрямством, на какое была способна. - Безопаснее, как же. Хочешь, чтобы Любаба сцапала меня и моих родителей?
       - Она же отпустила тебя. Договор расторгнут. Все по-честному.
       - Ага. А тебя она прокляла тоже по-честному? - Тихиро недобро прищурилась. - Ты вчера говорил, что мы должны держаться друг друга, а теперь собираешься бросить меня одну, чтобы я снова тебя потеряла... снова... - она запнулась, наткнувшись на любопытство в глазах Хаку, и сухо закончила, стараясь не обращать внимания на зардевшиеся щеки:
       - В общем, я против.
       Хаку отвернулся и напряженно сцепил между собой пальцы.
       - Если Любаба нас поймает... - заговорил он и ненадолго замолчал, обдумывая перспективу и позволяя Тихиро самой оценить все, что ее ждет в таком случае. - Она может превратить тебя в животное из принципа. Или замучить на самой тяжелой работе. Об этом ты подумала?
       - Я хочу с тобой, - Тихиро подошла ближе и несмело тронула юношу за локоть. - Куда угодно, Хаку. Пожалуйста.
       - Тогда, - Хаку развел руками, - нам понадобятся два велосипеда.
       Тихиро просияла.
       - Это я устрою! Пошли, пока папа не уехал на работу и не запер гараж. У меня нет ключей.


Продолжение: [2] [3] [4] [5]

 


Сайт управляется системой uCoz